Дальнейшую интеграцию БРИКС можно…

Министр иностранных дел Индии Субраманьям Джайшанкар заявил, что его страна не поддерживает создание единой валюты БРИКС, работа над которой идёт уже на протяжении целого года. Индия никогда до этого и не высказывалась в поддержку новой валюты БРИКС, в отличие от других участников. Самую активную позицию в этом вопросе занимали Бразилия и Россия. Китай и ЮАР поддерживали данный проект, но осторожно.

Конечно, это не означает, что на единой валюте придётся поставить крест. Так, разговоры о необходимости создать единую европейскую валюту начались ещё в 1929 г. (правда, тогда не было никаких экономических, а главное – политических предпосылок к этому), Маастрихтский договор был подписан в феврале 1992 г., а евро возник только в 2002 г. И то на него перешли не все европейские страны: Британия, даже будучи в ЕС, не собиралась отказываться от фунта, считая сохранение финансового суверенитета важнее «европейской солидарности». Болгария, Венгрия, Дания, Польша, Румыния, Чехия, Швеция пока не переходят на евро. Дания, например, предпринимает определённые шаги к переходу на единую европейскую валюту, но пока население страны выступает против. В то же время на евро перешли карликовые государства (Сан-Марино, Ватикан, Монако), формально не входящие в Евросоюз. А вот Швейцария, несмотря на тесные экономические и финансовые связи с европейскими странами, не собирается переходить на евро. Так что обвинять Индию в злом умысле не стоит.

Проблема создания единой валюты стран БРИКС состоит прежде всего в том, что в отличие от зоны евро эти страны не находятся не только в одной географической зоне, но и принадлежат к разным цивилизациям. То есть, проще говоря, между странами БРИКС мало общего. Кроме того, существуют серьёзные политические противоречия: Индия и Китай – геополитические соперники в регионе, что усложняет не только решение вопроса о единой валюте, но и их более тесное взаимодействие в рамках БРИКС.

Есть и чисто технические проблемы по поводу определения курса валюты: Индию не устраивает та доля, которую ей предложили в валютной корзине, а также существует боязнь возникновения зависимости новой валюты от юаня, что в итоге приведёт к созданию Бреттон-Вудской системы, но уже «с китайским лицом».

Наиболее заинтересованы в новой валюте Бразилия и Россия: Россия – потому что находится в состоянии острой конфронтации с Западом, Бразилия – потому что рассчитывает стать безусловным экономическим лидером Латинской Америки, потеснив США, доллар ей в этом сильно мешает. Бразильский президент даже предлагал странам МЕРКОСУР присоединится к новой валюте БРИКС, как только она будет создана.

Главная проблема БРИКС не в том, что пока не создана новая валюта, а в том, что эта организация, которую у нас позиционируют не только как экономическое, но и как геополитическое объединение, таковым в полном смысле этого слова не является. Если ЕС объединяет страны одной Западной цивилизации, поглотившей часть Славянской цивилизации и отдельные страны (Румыния, Венгрия, Финляндия), которые обладают единой идеологией и социально-экономической моделью, спаяны единой целью и под эгидой США противопоставляют себя всему незападному миру, то БРИКС ничего подобного не имеет: это группа разношёрстных во всех отношениях стран, которые никакой совместной альтернативы Западу пока не представили даже теоретически. Пока мы выдаём желаемое за действительное: БРИКС – это только предпосылка для формирования антизападной оси, но не сама ось. Если страны объединения не представят никакой общей идеологической и социально-экономической модели, альтернативной западной, то БРИКС так навсегда останется набором благих пожеланий.

В геополитическом плане России надо делать ставку на сотрудничество с Индией как основу формирования нового центра силы. Сотрудничество с остальными странами БРИКС, конечно, необходимо развивать, но делать ставку на объединение как главную антизападную силу пока преждевременно.