ВДВ. Личное – Упор лежа принять! 200…

– Упор лежа принять! 200 отжиманий!
Команда взводного лейтенанта Пицуна звучала как смертный приговор. Надо было так встрять. Знал же первое правило укладки парашюта – никогда не курить рядом с куполом. Решил, что самый умный и «хабарик», спрятанный в кулак, никто не заметит.

…После 50-го раза я понял, что больше не могу. О чем не очень уверенным голосом сообщил командиру взвода.
– Можешь, ты же десантник! – пробурил он взглядом мой взмокший затылок.

В упоре лежа на кулаках я корежился еще минут двадцать, пока не выполнил всю штрафную норму. Рухнув без сил на пол, я не испытывал ненависти к взводному. Я вообще ничего не испытывал, пока не осознал, что если бы не сигаретка на укладке, я бы вряд ли узнал о скрытых резервах своего организма.

Каждый раз, когда в жизни складывалась тяжелая ситуация, я вспоминал своего взводного Сергея Пицуна, учившего меня азам десантного эгоцентризма.
Физически подготовить бойца к выполнению задачи можно в любых войсках. Но вбить психологию победителя, осознание того, что ты лучший, что «никто кроме нас» и «нет задач невыполнимых» – для этого нужны особые навыки, психологические.

Лейтенант никогда не отчитывал нас, сержантов-срочников, перед подчиненными, показывая рядовым, что мы хоть и небольшие, но все-таки командиры. И требовал четкого соблюдения субординации. Он был очень строг до дисциплины, но не возводил ее в ранг уставного культа. И никогда не опускался до унизительных коннотаций. Но за словом в карман не лез и пригвоздить мог изощренным словесным оборотом.

Честно, на него хотелось быть похожим…

9 августа 2008 года. Попадаем под огонь на въезде в Цхинвал. Бой в упор. Люди убивают друг друга с 5–10 метров. Нереально…
Бежим вдоль забора в хвост колонны, продираясь через густые кусты роз. Силуэт солдата в натовском камуфляже. «Я журналист!» — кричу, инстинктивно прикрывая голову руками. Но на мне — «кенгуруха» цвета хаки с надписью KFOR (подарок десантников с аэродрома Слатина в Косово). Сильный удар, роняющий на землю, вывернутое наизнанку предплечье, вязкое и липкое. Осколки от гранаты в ноге… И полтора часа не утихающего боя, звуки которого постепенно становятся фоном для сознания, уплывающего куда- то в вату.

— Витя, я, кажется, кончаюсь, — еле ворочаю пересохшими губами, фокусируя взгляд на коллеге, журналисте «МК» и в прошлом — майоре ВДВ Викторе Сокирко.

Тот под пулями выползает на дорогу и останавливает выходящую из боя БМП с пробоиной в борту.

Лежащие рядом раненые бойцы кто ползком, кто приставными шагами перемещаются к «коробочке».

– Саня, давай в БМП! – кричит Витя.
Сил хватает лишь покачать головой.

– Соберись! Ты же мужик!

«Ты же десантник!» – промелькнул перед глазами в полузабытьи лейтенант Пицун. 20 метров вверх по обочине – на одной ноге и «морально-волевых». Потом долгая эвакуация по серпантину, по которому навстречу, на подмогу к мотострелкам 58-й армии шли бесконечные колонны десантников…

Не сразу я понял, что ВДВ для меня – нечто большее, нежели веселые ежегодные встречи в парке Горького. Должно было пройти время, чтобы в Сирии встретить десантников, которым много лет назад привозил гуманитарку в неспокойный Веденский район Чечни. Или за столом где-нибудь в Сватово строгий замкомандующего округом вдруг расплывется в улыбке, услышав в моем рассказе фамилию знакомого офицера полка, которым он, нынешний генерал, командовал когда-то. «Большой человек теперь — военком области», — добродушно хохотнет он.
С десантниками всегда спокойнее, даже если ты мчишь на БМД по взлетной полосе Гостомеля под Киевом. Или бежишь от окопа к окопу в сосновых лесах под Кременной. В них уверен. И для тебя важно, чтобы они были уверены в тебе. Поэтому, когда кажется, что сил больше нет и сердце вот-вот пробьет ребра от страха или бешеной беготни, просто вспоминаешь лейтенанта Пицуна на своей первой укладке: «Можешь, ты же десантник!»
 
Читайте августовский журнал «Родина», посвященный ВДВ.

@sashakots