​​Мы прошли по краю пропасти В интервью…

В интервью «Литературной газете» рассказал о событиях, происходивших в России с 21 сентября по 4 октября 1993 года.

Был ли это «государственный переворот» или речь шла о «подавлении коммунистического мятежа»? А может, «разгон парламента» был итогом банальной борьбы за власть? Противостояние унесло не менее 158 жизней, а 423 человека, согласно официальным данным, получили ранения. Как сегодня расценивать события октября 1993 года? Об этом мы говорили с писателем, историком Николаем Стариковым.

– Николай Викторович, как вы восприняли события октября 1993-го тридцать лет назад?

– Октябрь 1993 года застал меня в Германии, на студенческой стажировке, оттуда и наблюдал за событиями в Москве. Мне было 23 года, по политическим взглядам я был близок к «демократическим силам» и поддерживал Ельцина. Но позже, когда разобрался в событиях, понял, как можно запудрить мозги и сбить с толку молодых, да и не очень молодых людей. На Ельцина работала вся пропагандистская машина, я слышал все эти вопли ахеджаковых «раздавите гадину!» – то есть Конституцию. И нашему, и западному обывателю внушали, что «возвращается коммунизм». Ведь ещё два года назад был страшный, непонятный Советский Союз, – и вдруг какие-то люди хотят вернуть нас в это ужасное прошлое. Выходило, что против Ельцина выступают тёмные силы, возглавляемые то ли коммунистами, то ли нацистами. А до невозможности демократичный Ельцин противостоит диким ордам, жаждущим реванша, и, если он проиграет, вернётся Сталин, и миру опять станет плохо. Запад «не заметил», что Ельцин нарушил Конституцию и приказал расстрелять парламент из танков, – всё плохое, что делал Ельцин, тут же списывалось на другую сторону.

– Что было бы с Россией, если бы победил Верховный Совет?

– Здесь сослагательное наклонение не сработает, Верховный Совет был обречён на поражение. Ельцин не мог проиграть: за ним стоял Запад, а наше общество находилось под огромным впечатлением от разрушения Союза. Мы жили уже в другом мире, где США были единственным мерилом хорошего и плохого. В Вашингтоне сказали, что Ельцин прав, – и все должны были поверить в его правоту. Это сегодня США на большей части планеты перестали быть гегемоном и единственным мерилом. Есть Россия, есть Китай, Индия и много других стран, проводящих самостоятельную политику. Запад потерял моральную правоту, когда почувствовал себя единственным победителем и начал реализовывать дикую псевдолиберальную программу. Но в 1993 году этого ещё не было. Была Америка, был разрушенный Советский Союз, это казалось естественным ходом вещей, и выступать против Ельцина означало выступать против всего мира. Но выступать – за что и за кого? За Хасбулатова и Руцкого? Возможно, кровопролитие было очень коротким и не переросло в гражданскую войну, потому что это было столкновение не идей, а людей, борьба личностей и амбиций.

– Октябрьский конфликт 1993 года можно считать государственным переворотом?

– Юридически – да, в 1993 году Ельцин осуществил государственный переворот, и Запад прямо подталкивал его к этому. Не случайно тогдашний вице-президент США Альберт Гор утверждал, что «Ельцин – лучшее, чего можно желать от российской демократии». Речь шла не о трепетном отношении к букве закона и не о следовании Конституции, а о симпатичной Западу и управляемой личности. Сегодня так же говорят о Зеленском, безотносительно тому, как на Украине нарушаются права человека, – важно, чтобы Зеленский делал то, что нужно Вашингтону. И события осени 1993 года нельзя рассматривать лишь с точки зрения эгоизма Ельцина – это было частью международной политики.