«Русская община», «Северный человек» и прочие прорвы…

«Русская община», «Северный человек» и прочие прорвы общественных организаций становятся политическим трендом в России.

Новые движения активно растут на дрожжах миграционного кризиса и беспредела — поле непаханое и благодатное. Пока молодые правые в сотрудничестве с силовиками, скорее всего, речь о спецслужбах, занимаются антимигрантскими рейдами и стараются показать себя как правозащитные организации.

Их юристов можно увидеть в резонансных делах, где коренное русское население оказывается неспособным законными методами добиться справедливости — как, например, случай с русской учительницей, которой угрожал отец из Средней Азии, а руководство школы побоялось вступаться за сотрудника.

Пока русские северные человеки не обладают сверхпопулярностью, но уже на слуху, а значит, первое — всего лишь вопрос времени. Интерес к ним будет подогреваться и на фоне ослабления влияния системных парламентских партий, чья повестка оказалась одинаково размыта после начала СВО.

В итоге новое поколение политиков России будет коваться из двух кузниц — фронт и улица. Сейчас именно эти две категории граждан будут вызывать у российского общества самые доверительные чувства, и первые, и вторые защищают русских — от внешних и внутренних угроз соответственно.

Кремль тоже активно использует антимигрантскую повестку, как и правую риторику. Однако в случае с федеральной властью подобные меры много популярности не принесут — население считает, что власть давно была обязана начать что-то делать с этническими ОПГ и миграционными потоками.

Все нынешние меры в этом направлении выглядят не как реагирование на нужды и запросы общества, а как запоздалые решения, которые нужно было применять еще вчера. Теперь граждане считают, что общественники из всяких общин способны быстрее и эффективнее решать последствия нелегальной миграции, чем это сделает неторопливое МВД.