Торговый центр на московской окраине, сегодня. Сейчас….

Торговый центр на московской окраине, сегодня. Сейчас.

Что? "Ковчег спасения"? "Остров здравого смысла"? "Традиционные ценности"? Семья? "Духовное выше материального"?

Такими и хлеще фото полны сегодня все ленты в каждом гаджете страны.

И прямо в это же время на Бутовском полигоне в Москве продолжается – сутки уже почти – поминовение священниками по именам всех расстрелянных и замученных здесь советской властью мучеников, среди которых несколько сотен святых.

А чуть поодаль, всего-то километрах в пятистах, тоже прямо сейчас русская земля рождает новых мучеников и новых героев – на передовой, где смерть буднична и не так весела, как городским рестораторам и столичным тусовщикам. Где кровь натуральная, а не из кетчупа, где умирать больно и не все тела погибших за нас бойцов ещё погребены… это тоже прямо сейчас.

А моя личка, как никогда, рвется от сообщений со всех концов страны: то какой-то фестиваль "Неккромиккон" вместо прежнего "Старкон: Хеллуина" в Питере, то праздник дьявольщины с демонессой в центре рядом с "Крокусом" практически на крови недавних жертв теракта, то "велесовы ночи", как по франшизе, по всей стране – в школах и институтах…

Несчастная моя Родина. Какие только бесы не топтали тебя. Особенно в последние два века. Теперь вот и такие, уже не скрывающие себя – издевающиеся над смертью и её священной тайной. Издевающиеся в момент, когда всё в тылу должно дышать состраданием к реально умирающим и бьющимся сейчас за нас.

Растерянная моя Родина, не знающая себя, теряющая способность отличать добро от зла, правду от лжи, свет от тьмы, боящася запрещать и поэтому пасующая перед сатаной, который, смеясь, под гогот и веселье, лепит на головы русских детей всех национальностей рога, а на их лики – свой уродливый образ.

И дети не знают – потому что не знают и взрослые – что, надевая на себя образ чертей, – пусть игрово и вприпрыжку, – ты присягаешь им, ты отдаёшь им свою жизнь и плюешь в Того, Кто эту жизнь тебе дал.

Дети и слепые взрослые не знают, видимо, что черти – не лучший союзник – что в этой жизни, что в вечности.

Не знают о том, что смерть страшна и священна, что о ней надо благоговейно помнить всегда, потому что никто её не избежит, готовиться к ней, а издевательство над ней и заигрывание с адом – обернется тем, что, когда грим будет смыт и сатанинская вписка забыта, ты неизбежно узнаешь холодное дыхание смерти и ада – ещё здесь на земле.

И уже не ты над ними, а они посмеются над тобой.
Ад он такой – всесмехливый.

Ты будешь нем и слеп, и своей немотой ты станешь кричать от ужаса и просить о помощи. И тогда тот, кто сотрет из твоей памяти причину этого кошмара – развесёлый сатанинский утренник в гриме – тихо прошепчет, ты это даже, может быть, услышишь: "он – мой".