Всегда удивляли финальные сцены Жестокого романса,…

Всегда удивляли финальные сцены Жестокого романса, когда Мокий Парменыч предлагает стать Ларисе его содержанкой и любовницей.
К чему все это? Ну стаскает он ее в Париж на выставку, покрасуется, пустит пыль в глаза иностранцам (покрасоваться перед буржуями для нас всегда важно).
А дальше что? Она начнет его тихо, а то и громко ненавидеть, третировать, шантажировать прижитыми в грехе детьми, тянуть из него деньги, а то и транжирить их специально, чтобы бить по самому больному для купца месту – кошельку. В итоге их совместное существование превратится в адок, который сведет в могилу и ее, и папика-спонсора. Любви-то нет, и фактически она взята насильно, под давлением. Такая ситуация многажды описывалась с натуры тем же Бальзаком, неплохим психологистом.

В чем актуальность этой ситуации? Украина, та же Лариса, которую мы, как пузатый купец, пытаемся не мытьем, так катаньем охмурить и взять к себе, на правах то ли содержанки, то ли падчерицы. Из пустого престижа, имперских амбиций и незакрытого в прошлом гештальта. Не срослось взять кошельком, так теперь пытаемся взять дубьем.

Причем, даже если нам удастся ее или какую-то ее часть неким чудом "получить", что получится в итоге? Украина скажет – "Я твоя, ты хотел этого и взял меня силою, так корми и содержи теперь."
И мы получим зависимую, но ненавидящую нас территорию, исправно опустошающую и без того невеликий российский бюджет, новое Царство Польское, источник головной боли и проблем, мечтающую только о том, чтобы подорвать Россию изнутри и, воспользовавшись замятней, сбежать подальше…

Прошли уже это и с финнами, и с поляками, и с прибалтами и с теми же западенцами, но исправно пытаемся снова наступить на те же грабли.